Борис Русланович Щипков Темный путь Пелевина и «Эксмо» Я выслал свой научно-фантастический роман «Светлый путь» в издательство «Эксмо» 9 декабря 2008 года. 24 сентября 2009 года в электронном письме поинтересовался у «Эксмо», присылать ли новую версию рукописи. 6 октября 2009 редактор «Эксмо» И.В. Минаков ответил: «Пришлите». 8 октября 2009 года я отправил второй вариант романа «Светлый путь» в «Эксмо». Это предыстория. В статье приводятся цитаты из второй редакции «Светлого пути», почти все цитаты совпадают с текстами из первой редакции. Добавлю, что в 2009, 2010 и вообще никогда издательство «Эксмо» не делало мне никаких предложений, не высылало договор. Но работа кипела. Перейдем к известному писателю В.О. Пелевину, чьи книги последние годы выходят как раз в «Эксмо». Просматривая роман Пелевина «t» («Эксмо», октябрь 2009), я обнаружил, что некоторые предложения напоминают мне о «Светлом пути». Неужели великий писатель Виктор Олегович Пелевин с риском для жизни добыл где-то рукопись моего романа «Светлый путь» и внимательно изучил ее? Однако я подумал, что, возможно, это совпадения. Но когда начал читать книгу Пелевина «Ананасная вода для прекрасной дамы» («Эксмо», декабрь 2010), мне стало плохо. Фамилия одного из двух главных героев «Светлого пути» – Рокотов. В романе я не объясняю, что в XVIII веке жил художник Рокотов, знаменитый портретист. Главного героя повести «Операция “Burning Bush”» первой части «Ананасной воды для прекрасной дамы» (далее – «Ананасная вода» или книга Пелевина) зовут Левитан, Семен Левитан. У Пелевина этот Семен Левитан разъясняет, что он всего лишь однофамилец художника Исаака Левитана. Я назвал Рокотова Рокотовым не потому, что был такой живописец. У моего Рокотова низкий баритон, сильный, красивый, мощный голос, что неоднократно подчеркивается в «Светлом пути»: «громко сказал мне что-то красивым низким голосом». Голос Рокотова играет важную роль в сюжете. Выдержка из «Светлого пути»: «крик Рокотова грохотом грома потряс стены». Левитан Пелевина оказывается дальним родственником диктора Всесоюзного радио Юрия Левитана. Поэтому у Семена Левитана «сильный и красивый голос», который даже «взрывался раскатом громоподобных слов». Рокотов рассказывает страшную легенду, Левитан – страшные истории. Рокотов хорошо знает английский язык, вспоминает Шекспира в оригинале. Левитан окончил институт Иностранных языков, английскому он «научился весьма сносно». Рост Рокотова средний или чуть ниже среднего, Рокотов так говорит о себе: «Для бога Ра я ростом не вышел». И Левитан невысокий: «…папа создал не Голиафа, а очередного Давида». Рокотов – актер компьютерных игр. У Левитана «имитационный талант оказался единственным противовесом жестокому приговору природы». Рокотов во второй главе рассказывает о «Гласе Бога», пытается изобразить «Глас Бога», в конце романа у него получается: «Рокотов кричит громовым голосом… не в силах сопротивляться гласу». Бог в повести Пелевина иудейско-христианский, а не новозеландский, как в «Светлом пути», но происходит в «Операции “Burning Bush”» примерно то же самое: человек говорит или кричит гласом бога. Как перед Рокотовым падают или склоняются, так и «глас Бога» Левитана склоняет Буша, а за ним – по цепочке команд – склоняются и выполняют приказы остальные. Второй главный герой «Светлого пути» – Светлов. Есть еще второстепенный персонаж Гоген. Два «художника» и Светлов летят в одном корабле на Марс. У Пелевина никто на Марс не стремится, зато у него появляется… Добросвет, который «сберег Россию от вторжений из кетаминового космоса». Добросвет держит посох. Почему? Да потому что в «Светлом пути» несколько раз упоминается посох, он нужен для сюжета. Наверное, переделывая Светлова в Добросвета, Пелевин заодно копирует из «Светлого пути» и слово «посох». У меня про Рокотова: «он вжился в образ», у Пелевина Добросвет обращается к Левитану: «если не сможешь войти в образ». Читаем Пелевина дальше: «И тогда полковнику Добросвету пришла в голову безумно смелая мысль о гласе Божьем». Неужели Добросвету? После тренировок Левитан начинает вещать «гласом» Бушу, изображая Бога. У меня Рокотов в компьютерной дуэли «превращается» в «бога, царя богов Зевса». Завершающая, третья часть «Светлого пути» называется «Пришествие на Землю. Последний удар». Как видите, Семен Левитан из «Ананасной воды» почти полностью списан с Бориса Рокотова из «Светлого пути». Напомню, что в четвертой части ГК РФ в главе 70 есть статья 1259, смотрим пункт 7: «Авторские права распространяются на часть произведения, на его название, на персонаж произведения…». В.О. Пелевин нарушает мои авторские права на персонаж «Светлого пути» – Бориса Рокотова, незаконно, без моего разрешения использует персонаж, переделывая его в Семена Левитана. Неправомерно использует В.О. Пелевин и части моего произведения, и весь роман. В.О. Пелевин нарушает принадлежащее мне исключительное право на роман «Светлый путь». Если Пелевину и «Эксмо» так нужен был роман «Светлый путь», то почему было не попытаться его купить? Возможно, я бы продал. Кроме лицензионного договора есть еще и договор об отчуждении исключительного права на произведение. Возвращаемся к анализу и сравнениям. У меня в романе «Светлый путь» прямо приводится известный монолог Гамлета: «Умереть? Уснуть?», у Пелевина: «Подходящим способом казалось уснуть навсегда». У меня: «По номерам машина относилась к ЦРУ СФР … Из чрева черного автомобиля вышли трое в одинаковых черных плащах», у Пелевина: «остановилась приземистая черная машина… ездят гламурные спецагенты». У меня есть рассуждения о говорах: «акающий московский диалект с растянутыми гласными, южнорусский с оригинальным фрикативным “г”, еврейский». У Пелевина: «акать, как московский таксист», «басом с фрикативным “г”» etc. У меня, действие в космическом корабле: «вошли в капитанскую каюту», у Пелевина: «напоминала капитанскую каюту на советском корабле». У меня: «встреч с блондинкой вечером и брюнеткой днем», у Пелевина: «Мне возили в основном двух, блондинку и брюнетку». У меня: «ниже, в самое пекло ада», у Пелевина: «достигнуто самое дно ада». У меня: «зеленые огоньки светодиодов сигнализировали о полной боевой готовности». Пелевин пишет: «два светодиода, зеленый и оранжевый… Оранжевый означал “готовность”», «зеленый светодиод надо мной начинал мигать». Просмотрев все прозаические произведения Пелевина (13 книг), я убедился, что до «Ананасной воды» слово «светодиод» он не использовал ни разу, равно как и «бот». И это понятно. Произведение крепко связано с личностью автора. Для меня обычны такие слова и выражения как «светодиод», «искусственный интеллект», «сознание», «мозг», по образованию я – инженер ЭВМ, и более тридцати лет изучаю философские и научные труды. Используемые слова, фразы и предложения, выражающие смыслы, характеризуют индивидуальность, оригинальность автора и произведения. Слова связаны с переживаниями, историей жизни, опытом и интересами автора. Впервые я припаял к плате светодиод и увидел, как он работает, когда мне было лет 13-14. Помню, капельки светодиодов ночью красиво моргали, показывая в двоично-десятичной системе бегущие секунды. Пелевин никогда в руках светодиод не держал, поэтому думает, что «светодиод» и «лампочка» – это синонимы. Вообще, чтобы человек, никогда не писавший про вычислительную технику, ИИ, внезапно посвятил этим темам целую повесть, нужен хороший толчок со стороны. Таким толчком, как видно, стал «Светлый путь». Идей и тем миллионы. Почему же Пелевин в следующей повести «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» стал писать именно об ИИ, о вычислительной технике? Раньше он эти темы не затрагивал. Да потому что эти темы рассматриваются в «Светлом пути». Конечно, перед работой над «Зенитными кодексами» интеллектуалу Пелевину надо было бы изучить еще и «Опровержения гениев». Но не повезло, в издательства я посылал только первые две главы и введение. Вот моя версия, как «Светлый путь» привел Пелевина к фамилии «Левитан». Пелевин читал место в «Светлом пути», где рассказывается об ИИ корабля Рокотова, о бортовом компьютере Чайка. Рокотов выбирает диалект для Чайки. Пелевин вспоминает: «Чайка» – это Чехов. Чехов написал «Чайку», когда увидел умирающую на берегу чайку (или вальдшнепа в лесу), подстреленную ради забавы его другом, художником Левитаном. Глас бога, Рокотов – «художник», орет. О, есть еще и диктор с сильным голосом, тоже Левитан. Герой – Левитан. Элементарно. Смотрим «Зенитные кодексы Аль-Эфесби». У меня в «Светлом пути»: «Сбережение народа – вот его основная цель». У Пелевина: «Привыкла за века наша власть широко черпать русский народ, да плескаться им горстями – а вот будет ли завтра, откуда зачерпнуть?» Типа Солженицын. У меня, заседание Сената: «Лошадь вела себя смиренно, не ржала». У Пелевина: «„сенатор“ в императорском Риме… Заржать жеребцом». Намек на коня Калигулы Инцитата. У меня: «сто автономных программ – ботов». У Пелевина: «отсечь программы-боты». У меня: в ИИ, в суперкомпьютер «введены почти все знания человечества, все книги, мелодии, изображения». У Пелевина: «в систему загрузили архив всех американских телевизионных ток-шоу – то есть всех вообще». У меня, на Марсе: «Замаскированные окопы и вездеходы сливались с пустынной равниной». У Пелевина: «развернули кусок маскировочной ткани… присыпали ее песком». У меня, на Марсе: «пошел дождь… из листовок». У Пелевина: «носителем информации были листовки… Их предполагалось разбрасывать над пустыней». У меня: «человек имеет почти мгновенный доступ к своим знаниям. Мозг – это отличная штука». У Пелевина: «мозг, как мы знаем, способен решать сложнейшие комплексные задачи, причем с удивительной скоростью». У меня: «пчелы жужжали». У Пелевина: «человек жужжит». Этот пример может показаться странным, но слово «жужжать» у меня повторяется несколько раз, и зомбированный магией моего текста Пелевин как робот тоже начинает повторять его снова и снова. У Пелевина шесть раз «жужжит» с вариациями, у меня – пять. Вот такое заимствование. У меня: «Запах определяется в древней коре головного мозга, палеокортексе. Новая кора, которая и сделала человека человеком, неокортекс». У Пелевина: «человеческий неокортекс… у нас в мозгу и сохраняются древние рептильные слои, поверх которых эволюция добавила структуры, делающие нас людьми». Все в дело! Ни строчки без копирования! У меня: «американскими морскими пехотинцами». У Пелевина: «отряд морских котиков». У меня упоминается и цитируется Платон, и Пелевин цитирует Платона в рассказе «Созерцатель тени». В «Ананасной воде» слово «Платон» встречается семь раз, в «t» – два раза, в остальных произведениях Пелевина (11 книг) – два раза! У меня: «бородкой и усами он напоминал французского мушкетера». У Пелевина: «похожий на мушкетера усами и бородкой». У меня: «протуберанцы прорезали крейсер по периметру, сам бог созидания и разрушения Шива». У Пелевина: «Шива держит пламя… Бог есть разрушитель и созидатель». Интересно, что во всех предыдущих книгах Пелевина слово «Шива» не встречается. У меня в романе «Светлый путь» Борис общается с греком Аристотелисом Феодоракисом, они сенаторы «Сети Симбио». У Пелевина в рассказе «Тхаги» тоже Борис разговаривает с Аристотелем Федоровичем. Пелевин нагло «перевел» Аристотелиса Феодоракиса в Аристотеля Федоровича. У меня слово «Феодоракис» встречается 29 раз, «Аристотелис» – 10 раз. У Пелевина в «Ананасной воде» «Федорович» – 58 раз, «Аристотель» – 59 раз. У меня: «вынул из ножен дамасский клинок», «Дамасская сталь легко». У Пелевина: «держала настоящую дамасскую саблю». У меня в романе «Светлый путь» приводится в кавычках известный монолог Гамлета: «Быть иль не быть». У Пелевина в рассказе «Отель хороших воплощений» без кавычек: «Быть или не быть?» У меня: «как крадущийся кот пробирался». У Пелевина: «статуэтка крадущейся хищной кошки». У меня: «стеклянную поверхность столика, на котором стояла». У Пелевина: «стоял стеклянный стол». В других книгах Пелевина «стеклянных столов» нет. У меня: «Зевс-Рокотов сгоняет черные облака». У Пелевина: «черную тучу, которую вдвоем создавали… про это черное облако». У меня: «невозможно полностью прочитать все мысли». У Пелевина: «видит сделанные из слов мысли». Причем предложения про облака и мысли находятся недалеко друг от друга и у меня, и у Пелевина. Как пишет Пелевин, «Видите, сколько совпадений. Какое-то одно могло быть и случайностью. Но не все вместе!» Согласен, не случайность. Это не просто совпадения, а планомерная «работа» Пелевина с текстом «Светлого пути», незаконное, неправомерное использование моего романа. Вывод: Без незаконного использования моего романа «Светлый путь» Пелевин не мог написать «Ананасную воду для прекрасной дамы». Не знаю, как правильно, точно назвать действия «Эксмо» и В.О. Пелевина, «пиратство», «плагиат» или как-то еще, но в любом случае это нарушение моих авторских прав. В статье 1229 «Исключительное право» ГК РФ читаем: «Использование результата интеллектуальной деятельности…, если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом, другими законами…». В Интернете я роман «Светлый путь» не размещал, Пелевину не высылал. Выскажу гипотезу: произошло самое простое: В.О. Пелевину выслал И.В. Минаков или другой сотрудник «Эксмо». «Эксмо» и Пелевин нарушили мои авторские права, опубликовав книгу «Ананасная вода для прекрасной дамы» без заключения договора со мной на роман «Светлый путь». Сотрудники, редактора «Эксмо» (например, Минаков) должны были быть в курсе, что книга Пелевина основана не только на творчестве Пелевина, но и на объекте моей интеллектуальной собственности – романе «Светлый путь», книга Пелевина написана и издана с нарушением моих авторских прав. Редактор «Эксмо» Минаков (или другой сотрудник) без моего согласия умышленно передал (переслал) экземпляр произведения писателю Пелевину, последний умышленно использовал мой роман для написания своей книги, тоже без моего согласия. Пелевин сознательно переписывал и переделывал текст «Светлого пути», но не включил меня в соавторы, не указал первоисточник, не купил права, незаконно использовал объект авторского права – мой роман «Светлый путь». В.О. Пелевин и «Эксмо» (генеральный директор О. Е. Новиков) неправомерно, незаконно использовали результаты моей интеллектуальной деятельности, без подписания договора, без моего разрешения использовали мое произведение – роман «Светлый путь». Теперь о повести редакторов и писателей Я. Верова (Г. Гусакова) и В. Минакова «Cygnus Dei» (сентябрь 2010). И.В. Минаков – редактор «Эксмо», Г.В. Гусаков – редактор издательства «Снежный Ком». Наверное, Г.В. Гусаков и И.В. Минаков копировали слова прямо из «Светлого пути». Увидит писатель-редактор хорошее слово или выражение, например, «багрянец» или «Платон», или «не дрейфь», и бац – скопировал в свой текст. У меня – «едва заметный запах сирени», у Верова и Минакова – «запах… тонкий аромат… фиалок? Сирени?». У меня – «Багрянец зари уже исчезал на горизонте», у Верова и Минакова – «горизонт залит багрянцем». У меня – «он закричал, закричал мощно, заревел, возопил во весь голос», у Верова и Минакова – «Он закричал, вернее – завопил, громко». У меня – «увенчанной крупным бриллиантом», «кроваво-красным рубином в центре», у Верова и Минакова – «увенчанные гранеными рубиновыми шарами. Шары сверкали свеженалитой кровью». У меня – «офицеры СФАЗ носят кортик», у Верова и Минакова – «кто какой кортик носит». У меня – «замок с одной высокой башней громоздился», у Верова и Минакова – «громоздились увенчанные рубинами башни». У меня – «Он подошел вплотную к бронедвери, приложил ладонь к специально очерченному месту», у Верова и Минакова – «Он приложил ладонь» etc., тоже про открывание двери. У меня – «с короткой седеющей шевелюрой», у Верова и Минакова – «в черной шевелюре и бороде поблескивает седина». У меня – «цвет глаз как у обычного кота» (про суперкомпьютер, ИИ), у Верова и Минакова – «зеленые глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками», тоже про искусственный интеллект. Поправили, переработали. У меня – «не складывалось в ясную картину», у Верова и Минакова – «Задачка все еще не складывалась», «кусочки… сложились. В четкую до беспощадности картинку». У меня – «скорлупка треснет», у Верова и Минакова – «скорлупа раскрылась». У меня – «Прозрачная труба монорельса сверкающим никелевым прутом рассекала сосновый бор», у Верова и Минакова – «Заросли оборвались, рассеченные неширокой просекой. Вдоль нее тянулась труба». У меня в романе есть немка, а одного майора зовут Фриц. У соавторов, конечно, появляется немец, хотя и не майор, а гауптштурмфюрер. У меня – сенатор «картинно поклонился», у соавторов – «в сенаторской тоге», «картинно приложил палец ко лбу». Гусаков (Веров) и Минаков заимствовали идеи, структуру, построение романа «Светлый путь», приемы. Все это связано как с формой книги, так и с содержанием, форма взаимосвязана с содержанием. Я ведь не просто так пишу, что «Светлый путь» – книга книг, постмодернистская библия фантастики, хотя это одновременно и правда, и шутка. В первой главе «Светлого пути» есть такая фраза: «В начале был Вид, Картина, Изображение, Рисунок, Иероглиф; фотоны носились по Вселенной». В последней главе персонаж, читавший «Анну Каренину» Льва Толстого, вспоминает эпиграф гениальной книги: «Мне отмщение, и Аз воздам». В «Cygnus Dei» Гусаков и Минаков оживляют именно Анну Каренину, причем рядом приводится цитата из Библии, из Апокалипсиса. И у Пелевина в «t» (октябрь 2009) появляется фраза про отмщение, упоминается «Анна Каренина» etc. В сюжетной линии «Светлого пути» одного из главных героев преследуют, он думает о самоубийстве («Он поднял нож на уровень груди»), о выборе, что-то подобное и в «Cygnus Dei» («Он поднес плазмоган ко лбу. В груди»). Украден даже финал. В конце «Светлого пути» – «Божественная мелодия арии “Никто не спит” Джакомо Пуччини полилась» над всей Землей, поет тенор Анджело. «Cygnus Dei» завершается песней, поет «Лебедь Божий» или «Царевна-лебедь» – «И полилась песня». Понятно, что статья Гусакова в журнале «Наука и жизнь» (№9, 2009) называется «В начале будет слово?». Добавлю, что в изданных до декабря 2008 года двух романах Верова и Минакова нет слов «Платон», «Каренина», «не дрейфь», «кортик», «рубин», «аппаратура», «вычислительная», «сенаторской», «Артемида», «Зевс», «Посейдон», не упоминается Лев Толстой; нет слов «сенатор», «флаер», «фляга» («фляжка»), «коньяк», «прикольно», «четырехместный», «неглиже». Посмотрим на повесть Верова и Минакова «Ключ к свободе» (2010). Опять соавторы копируют из «Светлого пути». Как я уже отмечал, до прочтения моего романа Гусаков и Минаков никогда не использовали слово «сенатор». Здесь же сразу возникает «Сенатор Джузеппе». У меня – «Смирнов достал плоскую фляжку, сделал глубокий глоток», «выхватил фляжку из руки… Неплохой коньяк», у Верова и Минакова – «Сделал пару внушительных и гулких глотков коньяка из плоской фляги», «Приложился к своей любимой фляжке». Смирнов, в конце «Светлого пути» ставший сенатором, и сенатор Джузеппе в «Ключе к свободе» все время припадают к фляжке. У меня – «до первого верхнего этажа города-здания», у Верова и Минакова – «несколько технологических этажей Города». У меня – «Запах хвои», у Верова и Минакова – «наполненном ароматами хвои». Причем у меня сосновый бор рядом с Новосибирском, а у соавторов аромат хвои где-то глубоко под землей, в «замкнутой биосистеме»? Лишь бы скопировать. У меня несколько персонажей знают «староолбанский» – «прямо – аццкий сотона», а один употребляет молодежный сленг – «Ой, блин, и правда заметно. Прикольно, да?», у Гусакова и Минакова Буратино говорит на смеси «албанского» и сленга – «Превед, хомячок! Че за девайс?», «Прикольно, но мало» etc. Странно, да? Очередная случайность, совпадение. У меня – красавица «с золотистыми волосами», «в неглиже… расхаживала по комнате», «календарь с фотографиями полуголых марсианских красоток, который можно повесить на стену», у Верова и Минакова – «распечатать из городской сети изображение роскошной блондинки в неглиже и заклеить ею». У меня – «поднялся, начал ощупывать руки, грудь», у Гусакова и Минакова – «принялся ощупывать себя». Я пишу про феромоны, редакторы тоже – «источаемых дроидом феромонов». У меня – «В пузо! Давай, рви!», у Верова и Минакова – «Давай! Вмажь ему!». У меня – «До чего эти автоматические программы глупы», у Верова и Минакова – «Глупые, как машины». У меня есть редко встречающееся в фантастике последние годы слово «флаер» – «снижающийся флаер», «четырехместный флаер», понятно, что у Верова и Минакова тоже – «полетят на флаере», «четырехместный флаер» etc. В повести появляются библейские Адам и Ева (Мальвина, «Она – твоя Ева», Буратино, «Новый Адам нового человечества»), у Алексея Толстого в сказке Адам и Ева не упоминаются. Так соавторам понравился «Светлый путь», что они теперь в каждом произведении намекают на Библию. У меня – «Давай ракетой его размажем», у Верова и Минакова – «Вмажь ему, Котяра! Ракетой его». У меня – каждый «выпускает шаровую молнию», «пули пролетели в метре от кабины», у Верова и Минакова – «поток шаровых молний прошел в дюймах от корпуса машины». У меня – «вертелся истребитель, выписывающий фигуры высшего пилотажа», у Верова и Минакова – «заставляя флаер выделывать фигуры высшего пилотажа». У меня – «геликоптер, пытающийся сесть», у Верова и Минакова – «геликоптер приземлился», «со свистом взмыл». У меня – «Пульса нет…, – констатировал полковник Смирнов», у Верова и Минакова – «Не дышит, пульса нет, – констатировал Базиль». У меня – «Завывает сирена», у редакторов – «взвыли истошно сирены». У меня – «плиты, она начинает отползать», «Тяжелая титановая дверь плавно открывалась… Дверь стала медленно закрываться», у Верова и Минакова – «броневая плита Двери медленно и неохотно отползла… Дверь так же медленно встала на место». У меня – «К выработке нейромедиатора серотонина, улучшающего настроение, приводит поступление в организм глюкозы и триптофана с пищей», у Верова и Минакова – «автономная биопрограмма моментально повысила концентрацию алкоголь-дегидрогеназы, стимулировала выброс в кровь гликокортикоидов». Прием внедрения научного текста в роман. Начинаем листать мизерную повесть Я. Верова (Г.В. Гусакова) «Бозон Хиггса» (2010). Неужели будет еще что-то позаимствовано из «Светлого пути»? Конечно. Причем понятны возможные рассуждения такого редактора: «Это мы уже использовали, это тоже, это скопировал Пелевин. Во, еще можно взять. Академ. Новосибирский университет. Кант. Эндорфины». Ясен пень. Эти слова во всех книгах встречаются. Проверим. Веров, Минаков, 2 романа «Десанты»: Академ – 0, Новосибирский – 0, университет – 2, Кант – 0, эндорфины – 0. Пелевин, 13 книг: Академ – 0, Новосибирский – 0, университет – 11, Кант – 5, эндорфины – 0. У меня – «успешно окончил Новосибирский Государственный Технический Университет», у Гусакова – «закончил Новосибирский университет с красным дипломом». У меня – «В мозгах влюбленных стали вырабатываться эндорфины и дофамин», у Гусакова – «Раздражение нейронов вокруг наших деградирующих атомов провоцирует выброс допаминов и эндорфинов». Ссылок на меня, Щипкова Бориса Руслановича, и на мой роман «Светлый путь» нет ни в «Ананасной воде для прекрасной дамы» В.О. Пелевина, ни в «Cygnus Dei» и «Ключе к свободе» Г.В. Гусакова (Верова) и И.В. Минакова. В Гражданском Кодексе есть очень полезные статьи, Статья 1301 «Ответственность за нарушение исключительного права на произведение» и Статья 1302 «Обеспечение иска по делам о нарушении авторских прав». В УК РФ есть Статья 146 «Нарушение авторских и смежных прав»: «2. Незаконное использование объектов авторского права… 3. … группой лиц по предварительному сговору или организованной группой…». Про мораль, нравственность редакторов, других работников и писателей «Эксмо», да и других издательств, надо писать отдельную статью. Юристы должны определить, есть ли нарушения законов, правил, обычаев гражданского, делового оборота, какая ответственность у издательства за преддоговорные нарушения, за нарушения в период между получением рукописи и заключением договора. Для примера могу сказать, что, скорее всего, редакторы и издательства, где эти редакторы работают, нарушают права авторов и преддоговорные обязательства, когда размещают отрывки из присланных произведений в блогах, конечно, без разрешения авторов. Если издательство не собирается заключать договор, то должен быть послан отказ, а рукопись сразу же удалена с носителей. Когда автор высылает издательству свое произведение, то цель автора совершенно ясна. Автор высылает рукопись для того, чтобы с ним заключили договор, заплатили деньги и напечатали его произведение. Если же отказ не высылается, рукопись не удаляется, и в то же время договор не заключается, зато рукопись раздается другим писателям издательства, соавторам и просто знакомым, то это издательство, его сотрудники и те, кто взял почитать присланное произведение, нарушают авторские права, нарушают ГК и УК РФ. Издательство и его сотрудники к тому же нарушают преддоговорные обязательства, одно из которых заключается в том, что рукопись будет использована только в целях опубликования, а не в каких-либо других целях. На сайтах «Эксмо» и некоторых других издательств написано для авторов: «Рукописи следует присылать целиком». Да, присылайте. Если произведение интересное, с оригинальными идеями, темами, приемами, словами, сюжетом, то полуредакторы-полуписатели раздербанят его на кусочки и засунут в свои лженаучные и псевдофилософские книжки. Литература Щипков Б.Р. «Светлый путь» (неопубликованный роман, первая версия – начало декабря 2008, вторая редакция – лето 2009). Пелевин В. «Ананасная вода для прекрасной дамы». «Эксмо», декабрь 2010. Пелевин В. «t». «Эксмо», октябрь 2009. Пелевин В. «П5: Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана (сборник)». Октябрь 2008. Пелевин В. «Ампир “В”». 2006. Пелевин В. «Шлем ужаса». 2005. Пелевин В. «Священная книга оборотня». 2004. Пелевин В. «Числа». 2003. Пелевин В. «Generation “П”». 1999. Пелевин В. «Чапаев и пустота». 1996. Пелевин В. «Жизнь насекомых». 1993. Пелевин В. «Омон Ра». 1992. Пелевин В. «Все повести и эссе». Пелевин В. «Все рассказы (Сборник)». «ЛитРес». Веров Я. Минаков В. «Cygnus Dei». «Если» 2010'9, «Бозон Хиггса» 2011. Герои. Новая реальность (сборник). Веров Я. Минаков В. «Ключ к свободе». 2010. Веров Я. «Бозон Хиггса» 2010, 2011. «Снежный Ком». Веров Я. Минаков В. «Десант на Европу, или возвращение Мафусаила». 2008. Веров Я. Минаков В. «Десант на Сатурн, или триста лет одиночества». 2008.